Тюремный Казахстан

>

"Таким образом, все мы в конечном итоге живем в своеобразном тюремном режиме, поскольку властная элита воспринимает нас как быдло и в любой момент за ослушание может отправить на нары"

 

Талгат Мамырайымов, политолог

 

       24 июня в редакцию информационно-правового портала «Abiyev. kz» за защитой своего сына обратилась гражданка Аимбетова Разима, не нашедшая надлежащей помощи в соответствующих государственных органах. Ее сын Аимбетов Ержан с 5 июня 2013 г. отбывает наказание в учреждении АК-159/7, расположенное в пос. Долинка Карагандинской области. Это учреждение пользуется дурной славой, где пытают и убивают осужденных. Обеспокоенная за жизнь своего сына, она решила его навестить. Но этому не сразу суждено было сбыться, так как руководство колонии не давало разрешение на свидание. Они мотивировали свои действия, якобы, нахождением Аимбетова Е. в карантине. В свою очередь мама Аимбетова Е., не находившая себе место, обратилась  в органы прокуратуры. Но помощник прокурора по надзору за законностью в ИУ по Карагандинской области Тажикеев С.У. уверил Аимбетову, что с ее сыном все в порядке. Как потом выяснилось, это была чистая ложь.

       После неоднократных обращений в центральный аппарат НДП «Нур Отан», Генеральную прокуратуру, МВД РК, Комитет Уголовно-Исправительной системы министр МВД Касымов К.Н., всё-таки, распорядился предоставить Аимбетовой свидание с сыном на 2 часа. В конечном счете, она пробыла на встрече с сыном лишь около 10 мин.

Проведя встречу с сыном Аимбетова долго не могла выйти из шокового состояния. Со слов  Аимбетовой, она не сразу узнала своего сына, так как он был сильно избит, и с трудом передвигался, на теле имелись множественные телесные гематомы. Как рассказывала Аимбетова, её сын до такой степени был исхудавшим, что напоминал заключенного нацистского концлагеря. Одним словом, он находился при смерти.

Мать, естественно, поехала искать правду в город Абай к помощнику прокурора по надзору за законностью в ИУ по Карагандинской области Тажикееву С.У. Но он ее так и не принял. Тем самым у Аимбетовой создалось впечатление, что Тажикеев С.У. покрывает сотрудников АК-159/7. Тогда Аимбетова стала писать письма во все вышестоящие органы власти для проведения тщательной проверки работы специализированной прокуратуры по Карагандинской области. Рассчитывая на торжество закона, она просила у руководства НДП «Нур Отан», министра МВД РК Касымова К.Н., Генерального прокурора Даулбаева А.К., председателя АБЭКП Тусупбекова Р.Т. о возбуждении уголовного дела по факту избиения сына, проведения судебно-медицинской экспертизы.

Случай с Аимбетовым Е. стал очередным проявлениям ужасающей ситуации в уголовно-исправительных учреждениях Карагандинской области.

27 мая т.г. в пресс-клубе «Альянс Казахстанских СМИ «Закон и правосудие» с участием Токбергена Абиева прошла пресс-конференция, на которую приехали со всех регионов Казахстана матери, жены, родные и близкие осужденных колонии АК-159/22 города Каражала. На пресс-конференции были раскрыты многочисленные факты беззакония в колониях Карагандинской области, которым потворствует руководитель Департамента УИС данной области Шотаев К. Родственники осужденных сообщили массу сведений, характеризующих в целом состояние уголовно-исправительной системы не только Карагандинской области, но и всего Казахстана. Сложилось впечатление, что казахстанские зоны стали территорией государственного беспредела. Наши колонии во многом напоминают концлагеря сталинских времен. Родственники с трудом добиваются свиданий с заключенными. А во времена ЧП на зонах им туда попасть и вовсе невозможно.

       Эти чрезвычайные происшествия, согласно показаниям родственников зэков, выливаются обычно в проведение карательных мер, когда с помощью внутренних войск МВД всячески издеваются над осужденными. Пропускают сквозь строй солдат внутренних войск по одному осужденному и избивают его всякими подручными средствами, вплоть до лопат. Затем выводят на плац, заставляя там сидеть часами «на кортах», опустив головы. Осужденных также заставляют маршировать и петь песни до изнурения.

В зонах Карагандинской области стало уже нормой, когда без всякого основания вводятся внутренние войска, проводящие с их слов профилактику в виде тотального избиения осужденных. После таких «профилактик» многие зэки просто умирают. Именно такая предстоящая профилактика и вынудила 21 мая 2013 года более 30 осужденных АК 159/22 г. Каражал в знак протеста вскрыть вены, вспороть свои животы, так как другого законного метода им не оставили. Обеспокоенные родственники стали добиваться свиданий с заключенными этой зоны, проведения расследования, обеспечения человеческих условий содержания в зонах. Многие в курсе, что в колонии г. Каражал зэки пьют не пригодную для питья воду, питание отвратительное, нет соответствующего медицинского обслуживания.

       Между тем, наша страна ратифицировала Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. В 2008 году Казахстан также ратифицировал факультативный протокол данной Конвенции, обязывающий государственные органы принимать и рассматривать индивидуальные жалобы на пытки. Но, видимо, эти законодательные нормы не действуют по отношению к заключенным. По-иному говоря, наши осужденные, их родственники, по сути дела, находятся вне территории права. 

Представляется, что правовой нигилизм, наблюдающийся в казахстанских лагерях, стал следствием возвращения уголовно-исправительной системы в ведение МВД от Министерства юстиции.

Различные международные правозащитные организации возвращение пенитенциарных учреждений из Министерства юстиции в ведение МВД расценили как шаг назад в области обеспечения прав человека. В результате этой реформы сотрудники полиции практически становятся «хозяевами» жизни зэков – от их поимки и нахождения в местах заключения. Так создается своеобразный круг взаимообмена беззакония, беспредела «гражданки» и зон.

Контроль пенитенциарных учреждений минюстом разрывал такую порочную практику, более или менее обеспечивал соблюдение прав осужденных. К слову, такая практика широко распространена в развитых странах.

       В уголовном жаргоне различают «красные» и «черные» зоны. «Красными» зонами называют те учреждения, в которых заключенные не имеют никаких прав и могут быть в любой момент подвержены жестоким репрессиям. В таких зонах сотрудники КУИС и ВВ МВД делают по отношению к осужденным все, что им заблагорассудится.

Заключенные «красных» зон вслед за своими надзирателями практически не придерживаются каких-либо морально-нравственных норм. И это поощряется и направляется руководством таких учреждений в целях создания невыносимой атмосферы для основной массы заключенных. АК-159/7 г. Каражал с недавних пор также относится к такому виду зон.      

       Существуют также так называемые «черные» зоны». В такого рода колониях взаимоотношения заключенных построены на общечеловеческих понятиях, которые сами осужденные называют «людскими» понятиями. На «черных» зонах нет беспредела. Здесь осужденные обеспечены медицинским обслуживанием, положенными нормами питания и т.д. Чем обусловлено такое различие «красных» и «черных» зон?

       Люди знающие говорят, что появление «красных» зон в основном продиктовано коррупционным факторами. Содержанием исправительных учреждений занимается КУИС посредством закупа соответствующего питания, одежды и др. На эти цели на каждого осужденного в день выделяется более 1500 тенге. Получается, что до «красных» зон продовольствие, одежда, медикаменты доходят в очень ограниченном количестве. Возможно, это происходит из-за коррупционных сделок КУИСа с поставщиками, или из-за сознательной «экономии» государственных средств, вследствие чего вышестоящее руководство уголовно-исправительной системы закрывает глаза на незаконные действия руководителей областных ДУИС. Кроме того, сотрудники «красных» зон, как указывают инсайдерские источники, занимаются вымогательством у родственников заключенных.

       Следует отметить, что осужденные по политическим мотивам часто попадают именно на «красные» зоны, где проходят все жернова прессинга. Таким образом, наши «красные» зоны являются составной частью системы репрессий политических оппонентов власти. 

       Соответственно, все зэки стремятся «мотать свои срока» на «черных» зонах. А для этого, согласно инсайдерской информации, они покупают «билеты» у должностных лиц КУИС. Стоимость этих «билетов», как их называют осужденные, варьируется от 2 тыс. до 10 тыс. долларов в зависимости от материальных возможностей зэков. Хоть так должностные лица проявляют какую-то «человечность».

       Складывается парадоксальная ситуация: в тюрьмах содержатся осужденные по закону, а за ними надзирают люди, сами зачастую нарушающие закон. Иначе говоря, в нашей стране есть, по меньшей мере, две категории преступников – зэков и многих должностных лиц КУИС и МВД, попирающих закон.

Спрашивается, как может наша уголовно-исправительная система заниматься моральным воспитанием осужденных, обращаясь с осужденными как с ненужными обществу людьми?

Если в наших тюрьмах так относятся к заключенным, то каким образом они могут перевоспитаться и сожалеть о своих совершенных ранее преступлениях? В этом плане прав Жовтис Е. когда говорит, что тюрьмы Казахстана могут «только озлобить, ожесточить, сделать более агрессивным и психически неуравновешенным любого, даже самого уравновешенного человека. Она может воспитать ненависть к человеку в форме, к государству».

       Думается, что жесткий прессинг наших осужденных выступает производным от самого нечеловеческого характера нашей общественно-политической системы. Казахстан, в сущности, является полицейским государством. Наша страна в некотором смысле представляет собою большую тюрьму. В этом смысле иллюстративно, что по количеству заключённых Казахстан       находится на 32-м месте в мире.

Как показал в свое время немецкий социолог М. Вебер, главным атрибутом власти выступает легитимное насилие. В казахстанском государстве этот атрибут возведен до абсурда, когда большинство казахстанцев не застрахованы от произвола «правоохранительных» органов. Не случайно, главными объектами террористических атак в нашей стране стали именно представители силовых органов.

       Ярким показателем тюремного характера нашей повседневной действительности является тот факт, что Казахстан занимает третье место в мире по количеству самоубийств. В нашей стране почти каждый час кто-то добровольно расстается с жизнью. Люди ведь не от хорошей жизни, или в поисках острых ощущений, идут на самоубийства. В условиях дикого капитализма мы остались один на один в своей борьбе за лучшую жизнь. От государства практически нет никакой пользы. Оно только умножает наши социально-экономические проблемы различными запретами, давлением на нашу личную жизнь. Все мы, например, можем наблюдать, как сельчане в поисках лучшей жизни приезжают на заработки в крупные города. Но это им дается с большим трудом – полицейские почти на каждом шагу задерживают их из-за отсутствия прописки, незаконно обыскивают и т.д. Попытки простых казахстанцев добиться реализации своих прав на достойную жизнь жестко пресекаются государством, вплоть до заключения в тюрьмы.

       Таким образом, все мы в конечном итоге живем в своеобразном тюремном режиме, поскольку властная элита воспринимает нас как быдло и в любой момент за ослушание может отправить на нары.

Как в такой жесткой повседневности мы можем относиться к осужденным как к отбросам общества? Ведь мы можем оказаться на их месте в любое удобное для власти время.

События в Жанаозене это показали в полной мере, когда люди попытались защитить свои права, а взамен получили тюремные срока.

 И неужели, Аимбетовой Р. теперь остается только уповать на помощь Бога, чтобы ее сын вернулся из зоны живым и невредимым?